Warning: krsort() expects parameter 1 to be array, null given in /usr/home/www/buggybugler/includes/functions.php on line 115 Warning: array_slice() expects parameter 1 to be array, null given in /usr/home/www/buggybugler/includes/functions.php on line 116 Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /usr/home/www/buggybugler/includes/functions.php on line 135 Русская народная сказка об Иване-гусляре
buggybugler

    Русская народная сказка об Иване-гусляре

    Русская народная сказка об Иване-гусляре
    Русская очень народная, очень правдивая сказка, практически быль, об Иване-царевиче

    Жил да был на русском свете Рахит-Мореход. Прозвали его так потому, что он родился под ракитовым кустиком и море страсть как любил. Бывало, выпьет кряду три бочонка вина и на море его погулять тянет. А море-то далеко было, от того он озорничать начинает: то купцом переодевшись, Соловью-разбойнику челюсть своротит, то к хвосту Змея-Горыныча девку голую привяжет, то костяной ногой бабы Яги мужиков по деревне гоняет. Спасу нет, богатырь, одним словом.

    Да это все присказка была, а сказка, будет впереди.

    В одном тридевятом царстве тридесятом русском государстве жил да любил Иван-царевич. Жил как все, а любил сытно есть да сладко пить. Но так как был не дурак, ему не везло. Иванушки-дурачки, те поустраивались: за одного щука волшебная день-деньской работает, у другого скатерть-самобранка имеется, третий – яичко чудесное по глупости съел и камнями драгоценными по утрам на ночной горшок ходит. А царевичей пруд пруди, по улице пройти нельзя, лежмя лежат.

    Порешил Иван-царевич судьбинушку свою изменить, слез с завалинки да и пошел к Елене Премудрой мудрости поднабраться. Сидели они, чай пили, жарко стало царевичу и разделся он по пояс. А тут муж, Иван-дурак, нагрянул. Хоть и дурак, а в чай не поверил и зачал за царевичем по улицам с топором гоняться. Совсем жизни не стало царевичу, и решил он пойти по белу свету побродить, счастья попытать. Вот и пошел.

    Шел, шел и забрел, как водится, в глушь лесную. Скитался день, скитался ночь, заскитался совсем: нечисть всякая мелкая кафтан изгадила, ведьмаки сапоги изгрызли, лешие шаровары украли.

    Дотащился Иван из последних сил до болота. А посреди болота избушка на жабьих ножках стоит. Зашел царевич внутрь, а там баба Яга, нос в потолок врос, губы на печке лежат, уши мхом покрыты. Испугался царевич, задрожал. А старуха и говорит:

    – Чу-чу, русским духом запахло, – и ну ручищами-то Ивана щупать.

    – Не ешьте меня, бабушка, заразный я, и в бане год не парился, – застонал-запричитал Иван-царевич.

    – И-и-и, милай, годы у меня уже не те, мясо кушать. Да и почто молодца такого изводить: напою, накормлю, спать с собой уложу, а завтра и поженимся.

    Застрашился Иван-царевич пуще прежнего, головушкой, сердешный, о бревна забился, да так, что жерди, к стене прислоненные, на пол попадали и говорят ему человеческим голосом:

    – Не женись Иван, мы такие же люди как ты были, пока не усохли совсем. Изведет тебя, не смотри что старая. Лучше бери нас с собой, мы тебе еще пригодимся, и убегай, как уснет карга.

    Сел Иван-царевич с бабой Ягой ужинать. Достала бабка гусли-самогоны – по струне ударишь, бутыль и полна. А Иван сам не пьет, все Яге наливает.

    – Пей, – говорит, – Ягулюшка моя ненаглядная, свет мой ясный.

    Набралась баба Яга и давай плясать, ногой костяной половицы ломать. Закружилась, завертелась, в носу своем запуталась, свалилась в углу да там и уснула. А Иван доел ужин, за жерди и ходу лесом дремучим. Не забыл с собой и гусли-самогоны, и одеяльце, и рухлядь разную, и бутыли пустые по случаю прихватить.

    Как выбрался из лесу, обернулись жерди молодцами.

    – Я – Обплевайло, – говорит один из них.

    – Я – Обругайло, – говорит другой.

    – Я – Поднач, – говорит третий.

    Утерся Иван-царевич, пальцы из ушей вынул, Поднача для острастки по шее ударил за подначки, и отправились они куда глаза глядят.

    Шли, шли и дошли до Ручки-города. А там, как водится, царевна в башню высоченную под самыми облаками заточена, чтоб к женихам не приставала. А отец ее, старый царь Ополоум, указ издал, кто допрыгнет и платочек из рук царевны вырвет, тому, мол, и достанется да еще и полцарства в придачу.

    Понаприехали королевичи разные, стали прыгать. Один руку сломает, другой шею свернет, да охотников много, полцарства не всякий дурак за невестой отдаст. А царь сидит на крылечке, хохочет, в боярские бороды сморкается и по коленкам себя хлопает.

    Подъехал тут Иван-царевич со своими молодцами, Поднач и говорит королевичам:

    – Эка невидаль, у нас в царстве каждный сопленышь на таку высоту запрыгнет. А вот кто из вас до верхушки доплюнет?

    Начали королевичи плеваться, народ только утирается. Вышел Обплевайло, как плюнет, так царевне на вышитый платочек и попал. Прижала царевна платочек к груди, смотрит на Ивана-царевича, не налюбуется.

    На другой день царь Ополоум объявляет:

    – Кто до царевны допрыгнет и ее поцелует, того и будет.

    Стали королевичи опять прыгать, у кого нога треснет, кто лоб расшибет. А Иван-царевич с дружками уже тут как тут. Толкнул Поднача, тот и говорит:

    – Эко чудо, девку поцеловать, у нас груденыши это делают, а вот кто из вас красивше всех ругается?

    Зашлись королевичи руганью, у народа только уши вянут. Вышел Обругайло, соловьем золотоголосым заливается, ручьями звонкими растекается, трелями заковыристыми расходится. Царевна из башни по пояс высунулась, к Ивану-царевичу рвется, мужики самокрутки в обрат разворачивают, слова записать, бабы краснеют, охают, руками всплескивают, а уходить не уходят.

    А царь все свое гнет, далось ему, и на третий день объявляет, кто допрыгнет, царевну с башни снимет, того и жена.

    Народу сбежалось все царство. Детишки плюются, кто дальше, мужики исключительно по бумажкам выражаются, бабы румянами красятся, а между ними Поднач ходит да подначивает.

    – Пошто вам сдалось на прыжки смотреть, не кунгуру, мы, поди, прыжками любоваться. Попросите-ка лучше Ивана-царевича на гуслях-самогонах сыграть.

    Народ подначился и загудел:

    – Хватит нам на прыганье заморских королевичей смотреть, не жирафья мы какие. Пущай Иван-царевич сыграет нам.

    Ударил Иван-царевич по струнам и наполнилась враз бутыли, что у Яги взял, живой водой. Что тут твориться стало – пером не описать. Бросился народ по домам, посудину на площадь тащат, ведра, крынки, ушаты, горшки, бадейки, ковши, корыта, а кому далеко, те шапки с голов срывают, сапоги с ног сдергивают. А Иван, знай себе, играет.

    Напился народ живой воды и в крик:

    – Хотим Ивана на царство! Ивана!!!

    Что тут поделаешь. Пришлось царю Ополоуму отдать свою дочь за Ивана-царевича и все царство в придачу.

    Целый год пир пировали. У Ивана-царевича руки зачахли на гуслях играть. А потом ничего, привык. И стали они жить-поживать, в соседние государства живую воду продавать, тем и кормиться.

    И я ту воду вчера пил. Вот сижу теперь, головой болею и мыслю, где бы еще той водицы живой русской для лечения взять?

    Автор: Чокнутый горнист

      Комментарии:

      Это интересно!